Беседу ведет Татьяна Иенсен

Отар Иоселиани

СОЧИНЕНИЕ ФИЛЬМА[1]

(«Искусство кино», №4, 1993г.)

Татьяна Иенсен. Аква из интервью вы оговорились, что, снимая киноленты, задаетесь целью не поведать зрителю некоторую историю, а показать.

Отар Иоселиани.Ну что такое «не рассказывать»? Это означает, что с экрана никто никого не информирует, никто никому ничего не докладывает, не доводит до сведения в Беседу ведет Татьяна Иенсен готовой словесной форме. К примеру, в кадре — три человека умиротворенно говорят, и это должно быть понятно зрителю. Либо появляется более развернутая сюжетная мизансцена, имы осознаем, что меж ними вышло то-то и то-то. Либо — эти три человека ссорятся, и нам понятно, что они ссорятся. Во всех этих случаях Беседу ведет Татьяна Иенсен они произносят слова, но язык, на котором они молвят, может быть нам и неизвестен. И даже если исключить наличие перевода, то мы ничего не теряем в восприятии происходящего на дисплее, быстрее, напротив — оттого, что не осознаем определенную банальность произносимого текста, отношения этих 3-х кажутся более содержательными. Но, естественно Беседу ведет Татьяна Иенсен, любая такая «картинка», о которой я говорю, должна нести внутри себя точный определенный символ того, что вышло. Тут недопустима многосмысленность.

Не считая того, «картинка» должна строиться по принципу музыкальной фразы. Она должна содержать внутри себя какое-то настроение, какое-то состояние. Но когда кадры в себе не музыкальны, то Беседу ведет Татьяна Иенсен даже если монтировать их по принципу киноязыка, увеличивать драматизм из сочетания изображений — тикающие часы, падающие капли воды, ледоход и т. д., — то они будут просто сухими знаками, блоками, выражающими некоторую потенцию авторской мысли, а не вбирающими в себя плоть и кровь художественного вида. На мой взор, и в Беседу ведет Татьяна Иенсен «Броненосце «Потемкин» такие вещи, как лев сидячий — выстрел — лев вскочивший либо раскрашенный красноватый флаг на флагштоке корабля, — несут внутри себя чисто знаковую, жесткую информацию и только. Но там таковой принцип подачи материала служил определенным идейным идеям, ими был оправдан, и в силу этого действен. В критериях другого художественного способа Беседу ведет Татьяна Иенсен такие средства киноязыка недостаточны.

Т. Иенсен.А какие средства киноязыка вы себе считаете разыскиваемыми? Вот вы гласили о «картинке», в какой слово должно играть подсобную роль — с чем это связано?

О. Иоселиани. Ксожалению, мы знаем сильно мало произведений фактически синематографических. Обычно, экранные произведения основаны на сюжетном развертывании деяния во времени и пространстве Беседу ведет Татьяна Иенсен. С самого собственного рождения синематограф попал под воздействие обычных, издавна сложившихся искусств — литературы и театра. Правда, сначала 1-ые кинематографисты наслаждались тем, что можно просто снять, как едет поезд, как разбивается чашечка, распадаясь на кусочки, как дует ветер и клонит деревья, другими словами они занимались фактически киноискусством. Но позже Беседу ведет Татьяна Иенсен, чтоб эти 1-ые пробы экранной жизни получили рыночную цена, заполучили собственного зрителя, начались поиски других путей. И синематограф заместо того, чтоб создавать и производить собственный язык, обратился к уже известным приемам занимательности, в совершенстве освоенным театром и литературой. Я, естественно, говорю, преднамеренно все упрощая и обобщая, потому что меня на Беседу ведет Татьяна Иенсен данный момент заинтересовывают не частности, не определенная история, а сложившаяся в итоге всего зависимость синематографа от определенного набора литературных приемов: хитроумные, разветвленные сюжетосплетения, кульминационные всплески, интригующие развязки и т. д. и т. п. Но литература (а почти всегда просто неиндивидуальная беллетристика) не есть краеугольный камень синематографа. И Беседу ведет Татьяна Иенсен хотя о способностях киноязыка, о способностях киноиероглифики, о знаковой системе синематографа издавна и много говорится, но на практике на зрительский трибунал в большинстве случаев представляется обычное развитие фабулы. И, обычно, сверхзадачей таких кинофильмов становится выстраивание сюжета, который ничего больше того, что можно поведать словами, не дает, будешь ли Беседу ведет Татьяна Иенсен об этом гласить либо демонстрировать — непринципиально, итог воздействия один и тот же. А синематограф поэтому и назван десятой музой, поэтому и является особенным искусством, что язык его высокохудожественных произведений нельзя переложить на язык слов. Другими словами, естественно, можно, но это будет еще проще, спрямленнее, немощнее. Неравновелико, не правильно тому, что Беседу ведет Татьяна Иенсен было выражено на дисплее. Ну к примеру, какой смысл обрисовывать и толковать киноленты Рене Клера. Поющие люди на улицах Парижа. Дождик. Два человека глядят на проходящую даму. Ноги влюбленной пары, идущей по брусчатке. Двое, которые ранее обожали друг дружку, но сейчас разлюбили, танцующие танго. Опьяненный человек, сидячий в кафе Беседу ведет Татьяна Иенсен, который всегда ставит одну и ту же пластинку, другими словами миры, миры, миры... Либо, у Виго в «Аталанте», мальчишка, который прогуливается за влюбленными с граммофоном. Формально, казалось бы, конкретный знак, но знак чего? Что-то в этом есть такое, что не опишешь словами. Либо у Барнета в кинофильме «У Беседу ведет Татьяна Иенсен самого голубого моря» — два человека в нехорошем настроении, жующие лимон...

Это все незапятнанные «картинки», о которых я уже гласил. Но существует синематографический язык более мизансценного порядка. К мизансцене обычно прибегал Чаплин. В его фильмах действие выражается не языком «картинок», другими словами чисто кинематографически, а языком мизансцены, который поближе к Беседу ведет Татьяна Иенсен театральному методу выражения. Но таковой приближающийся к мизансценному языку способ повествования тоже нужен в кино, и в каком-то длинноватом кусочке ты обязан разыгрывать отношения героев — кто на кого как поглядел, кто как промолчал, кто как отвернулся, кто как склонил голову. А позже все это нужно организовать во времени. Но самое Беседу ведет Татьяна Иенсен главное в плане кинообразности, чтоб все кусочки в себе были мелодичны и несли внутри себя собственное отношение к объектам, которые изображаются. И тут полностью все равно — будут ли это люди либо деревья, камешки либо жеребцы. Какие бы объекты ни были, они становятся равнозначными в выражении заключенной в Беседу ведет Татьяна Иенсен их мелодичности.

Т. Иенсен.Как в «Пасторали»...

О. Иоселиани.Да. Как в «Пасторали»: спокойное утро, куры, индюшки во дворе, редчайший дождик — неясно, или он есть, или его нет — рождают у всех ассоциации ностальгические. А ряд таких кадров, «картинок», соединенный с маленький, самой обычный мизансценой, дает некоторую фразу киноповествования. В отлично Беседу ведет Татьяна Иенсен известном каждому, ностальгическом рождается новый непростой звук, который никак не выразишь словами, не уловишь его смысл. А что, фактически, вышло? Да ничего не вышло. Люди пробудились, сели завтракать, ушли на работу. Актеры никак не могли осознать, когда же в конце концов они будут играть, так как их просили — спустись Беседу ведет Татьяна Иенсен оттуда, пойди туда. Но ведь это еще не мизансцена, когда актерам вменяются некие дела друг к другу и предлагается их разыграть. А если актеру нужно либо пройти оттуда сюда, либо порубить дрова под дождиком либо вывести скотин днем за ворота, либо сделать гимнастику, другими словами, совершать самые обыкновенные обыденные Беседу ведет Татьяна Иенсен вещи, то актер про себя знает, что он еще не вступил в стадию игры и живет на дисплее не в виде какого-то персонажа, а сам по для себя. Работая над «Пасторалью», мы с радостью нашли, что менгрельский диалект непонятен для 2-ух третей населения Грузии, так как таким макаром мы Беседу ведет Татьяна Иенсен избавились и для этих 2-ух третей, не говоря уже о российском зрителе, литовском, эстонском, от трудности придавать нейтральный смысл определенному разговору. Потому когда по сюжету актеры должны были гласить о кое-чем определенном, чтоб при всем этом они вели себя перед камерой нормально и естественно, мы Беседу ведет Татьяна Иенсен репетировали с ними некий диалог, который никакого дела к действию не имел. К примеру, эпизод на мельнице. Шумела вода, вертелся жернов, посиживали два парня, музыканты, фермерская девченка и о кое-чем дискутировали. Мне же было необходимо, чтоб они ее принудили о кое-чем задуматься, чтоб они ее расшевелили, чтоб Беседу ведет Татьяна Иенсен она заволновалась. Я произнес ребятам, чтоб они расспрашивали девченку про ее школьную программку.

И мы снимали длинный-длинный кусочек, минут пять-десять, не записывая звук. Позже, просматривая этот материал, я избрал из него маленькой отрезок приблизительно на минутку, более выразительный, где все, что нужно для развития образов героев, проявилось Беседу ведет Татьяна Иенсен на физиономиях актеров, где меж ними появился контакт. А появился он благодаря тому, что эти трое посиживали и рассуждали о вещах естественных, о вещах, им отлично узнаваемых. Но потому что они о кое-чем собственном говорили, то нельзя же было на их разевающиеся рты наложить музыку, идущую с неба. Было Беседу ведет Татьяна Иенсен надо их вынудить гласить что-то такое, что не попортило бы общего состояния данной «картинки». Тогда и я перепробовал массу всяких вещей, другими словами я укладывал в снятый и смонтированный эпизод различные тексты, которые, не дай боже, не толкали бы, не двигали сюжет, конкретно не относились к жизни Беседу ведет Татьяна Иенсен героев, не касались их отношений. В конечном итоге мы тормознули на тексте известной притчи, предполагающей для каждого слушающего неформальный ответ. Сказка о том, что если волк задирает козу, то он поступает безнравственно, так как козу должен есть человек. В уста музыкантов мы стали вкладывать таковой текст, что вот, допустим, охотник лицезреет Беседу ведет Татьяна Иенсен в лесу козу, поворачивается — лицезреет волка, он стреляет в волка, ведь нужно же выстрелить в волка, чтоб он не съел козу. Так нужно либо не нужно? — вопрос к девченке. А по сути, они гласили о географии, об истории, об учебниках, как они составлены, что дают читать вне программки. Естественно, этот Беседу ведет Татьяна Иенсен разговор не подходил для того, чтоб бросить его на дисплее, так как он очень тонкий. Если б мы его так и озвучили либо записали синхронно, то он вносил бы в кинофильм ненадобную функциональность, информационность — дескать, городские люди интересуются, как в деревне учят деток. А у нас это не персонажи Беседу ведет Татьяна Иенсен, это сами актеры, определенные люди, ни во что и ни в кого не играя, просто расспрашивали девченку про ее определенную школу. И мне кажется, что для того, чтоб такая сцена свершилась в тех границах, о которых я гласил, выбранное нами решение полностью соответствовало хотимому результату. Хотя, конечно Беседу ведет Татьяна Иенсен, позже было очень тяжело отыскать нейтральный текст, чтобы перевоплотить эту немую картину в звуковую, сохранив отношения ее действующих лиц и не превратив их разговор в шушару. Но это уже моя задачка. А для их, актеров непрофессиональных, по-моему, естественнее не проговаривать перед камерой чужие тексты, а просто существовать, быть самими собой Беседу ведет Татьяна Иенсен.

Вообщем в Грузии можно снимать киноленты с непрофессиональными актерами, но дело не только лишь в несчастном природном артистизме, присущем цивилизации. Осознаете, у нас люди очень обожают говорить различные истории и все это изображать. И обычно самые отличные рассказы про то, как сам рассказчик попал в дурацкое положение. Об этом Беседу ведет Татьяна Иенсен рассказывается особо серьезно, без всякого подтекста — дескать, какой я молодец и какие все дурачины. У нас не страшатся выставить себя в нерентабельном свете и не ради красноватого словца, а ради азарта представления, азарта актерства. Потому когда я брал на картину непрофессиональных людей, я каждого из их Беседу ведет Татьяна Иенсен инспектировал на одно-единственное качество, которое и называю артистизмом. Чтоб он на публике не впадал в стопор, а перед камерой продолжал жить, рассуждать, мыслить. Потому пробы мы проводили под стрекот мотора. Я говорил с человеком и смотрел — может он в этих критериях вести себя нормально, мешает ему камера, отвлекает его Беседу ведет Татьяна Иенсен либо нет. Вот, к примеру, я на данный момент с вами говорю и в главном не замечаю магнитофона, но вдруг время от времени вспоминаю, что все, что я говорю, записывается, а это, естественно, не содействует разговору, сковывает его. Зато благодаря ему я все-же время от времени замечаю, что очень Беседу ведет Татьяна Иенсен отвлекаюсь от того, что желал сказать вначале.

Т. Иенсен. Вы начали гласить, как эти «картинки», чисто синематографические либо более-менее мизансценированные, нужно организовывать во времени.

О. Иоселиани. На этом пути лично для меня главное препятствие — преодоление сюжета. Так как сюжет — это такая вещь, которая не развивается во времени Беседу ведет Татьяна Иенсен, он зависает в пространстве и существует вроде бы сам по для себя, независимо от течения художественной действительности. Это не прием временного искусства. Вот музыка лишена сюжета, и она естественно разворачивается во времени.

Казалось бы, феномен. Ведь сюжет — это развитие деяния, но это развитие агрессивно закреплено прокрустовым ложем раз и Беседу ведет Татьяна Иенсен навечно данной фабулы — «от и до». И таким макаром, развитие здесь же оборачивается в свою противоположность — в статику, в зафиксированность, в принципную неизменяемость. В то время как музыкальное заполнение кадра (я имею в виду не буквальный звуковой ряд) всегда неоднозначно и объемно на самом деле, другими словами оно Беседу ведет Татьяна Иенсен существует во времени, само по себе, развивается, получает различные наслоения.

Кстати, если гласить о самой музыке, то ведь она в принципе асюжетна. Меня всегда поражает, когда применительно к музыкальным произведениям употребляют терминологию, заимствованную у драматургии. Да, непременно, многие музыкальные формы, и в особенности сонатная, драматургичны по собственному построению. Сонатная Беседу ведет Татьяна Иенсен форма, к примеру, заключается в столкновении, развитии 2-ух конфликтующих тем, 2-ух партий, в их противостоянии и в следующем разрешении. Но если б соната была лишена того глубочайшего духовного смысла, заключенного в неконструктивном, нерукотворном звучании, который оформляется у художника подсознательно и который является красотой сам по для себя, то навряд ли Беседу ведет Татьяна Иенсен смотреть 2-ой раз за борьбой любых тем было кому-нибудь любопытно. А мы ведь в протяжении собственной жизни слушаем одни и те же музыкальные произведения не единожды. Бетховена, при всей известности его «драматургии», мы слушаем нескончаемо. Но в музыке есть и такие формы как фуга либо как хоть какое произведение, включающее Беседу ведет Татьяна Иенсен в себя контрапункт либо противоположение, которые лишены конфликтного нарастания драматургической напряженности. У Баха, к примеру, очень изредка можно отыскать постепенное усиление, позже взрыв и спад драматургического начала. У него обычно все ровно развивается, как река течет, как хоть какое природное явление, спокойное, гармоническое в собственных внутренних связях. Другими Беседу ведет Татьяна Иенсен словами в этом случае не приходится гласить о каком бы то ни было сюжетном построении произведения. Тут всесильны чисто музыкальные законы развития темы, развития художественного действия, лежащего в базе произведения.

Я, естественно, не призываю к тому, чтоб организовать киноматериал по законам канонизированных музыкальных форм. Они большей частью сложились в XVII Беседу ведет Татьяна Иенсен —XVIII столетиях, исходя из некий определенной культуры, логики, в главном германской, исходя даже из какого-то определенного государственного нрава. Потому они не могут быть всеобщими. Применительно к кино, я имею в виду те музыкальные принципы, которые отличают музыку от всех других видов искусств и, а именно, от Беседу ведет Татьяна Иенсен словесных искусств. Музыка умеет быть непереложимой на слова, а синематограф далековато и далековато не всегда. Не считая того, музыке характерно то, что мне очень недешево — обычный, веками испытанный язык формы как организации материала во времени. К примеру, в рондо тема пронизывает все произведение и повторяется в основном без конфигураций, а Беседу ведет Татьяна Иенсен меж повторами темы — длинноватые кусочки свободного сочинительства, отступления. Но всегда непременное возвращение к некоему точному кусочку, который на каждом шаге, после каждого нового отступления вроде бы все суммирует и звучит уже в чем либо заного, обозначая собой какие-то вехи. Вот было такое состояние, такое настроение, было так и так Беседу ведет Татьяна Иенсен, какие-то чувства скапливались, во что-то выливались, и все равно законы жизни неизменны, и мы возвращаемся к тому, с чего начали, другими словами мы начинаем с того, чем кончили, и кончаем тем, с чего начали. Обогащенные прожитым, пережитым.

Не считая того, в музыке в чистом виде существует Беседу ведет Татьяна Иенсен форма варианты, когда ты сочинительствуешь на одну и ту же тему. И все это, заключенное в четкую архитектонику, приобретает для слушателей смысл, который, хоть лопни, никогда на слова переложить не сможешь.

Т. Иенсен. То, что специфичность киноязыка — в словесной непереложимости — это, кажется, уже ни у кого не вызывает Беседу ведет Татьяна Иенсен колебаний, но когда вы настаиваете на том, что по способности нужно вообщем избегать важное Слово, идущее с экрана, то тут ваша категоричность мне кажется гиперболизированной. Может быть, это просто отрицательная реакция на ту литературщину, которая наводнила экран, реакция на ту исторически сложившуюся ситуацию в синематографе, когда его поэтика теряет свою Беседу ведет Татьяна Иенсен уникальность? Но если гласить о незапятанной специфике кинообраза, то ведь он соединяет внутри себя различные эстетические категории, в том числе и словесный ряд как самостоятельный и как подчиненный общему компонент. Просто для какого-то режиссера он становится более значимым, для какого-то наименее.

О. Иоселиани.Да, я понимаю Беседу ведет Татьяна Иенсен, о чем вы гласите, но совместно с тем, если высадить 2-ух людей для того только, чтоб смотреть за тем, что они друг дружке произнесут, зачем тогда их демонстрировать? Чтоб у зрителя прибавилось чуть-чуть инфы от лицезрения того, что отразилось на челе высочайшем, когда один из этих двоих гласит другому такую Беседу ведет Татьяна Иенсен-то фразу? Но тогда это видимое изображение становится обычный адаптацией литературного текста и тем начинает играть служебную роль.

Мне кажется, что во всем скопленном синематографом материале, по последней мере, лично для меня, уже сложились какие-то принципы отбора кадров, которые киновыразительны, и кадров, которые чисто функциональны, делают Беседу ведет Татьяна Иенсен подчиненные, не относящиеся к киноязыку задачки. Если вы помните, в кинофильме Годара «Жить собственной жизнью» есть эпизод, где путана посиживает в баре и дискутирует с каким-то старым священником. Они о кое-чем там молвят. О любви, о жизни... Сочетание образованности и опыта присваивает его словам вес. По всему видно Беседу ведет Татьяна Иенсен, что он очень умен. Он гласит, не открывая себе какие-то правды, а просто преподносит ей то, что знает, а она, будучи полностью черной, несведущей, но тоже имея некий собственный актуальный опыт, то возражает ему, то находит что-то общее и соглашается, то пробует осознать, применить к тому, над Беседу ведет Татьяна Иенсен чем и сама думала. И тут никакого значения не имеет, о чем конкретно они молвят, другими словами в чем предмет их разговора. Мне ведали, что Годар просто посадил свою героиню с каким-то привлекательным старым человеком, очень ему понравившимся, чтоб они побеседовали на заданную им тему. При всем Беседу ведет Татьяна Иенсен этом Годар отдал актрисе наушники и давал подсказку, о чем нужно спросить, что сказать, потому что он не возлагал надежды, что она сумеет сама повести этот разговор. Таким макаром, фактически со священником дискутировал Годар. Но ему было принципиально, чтоб на наших очах рождалась идея, рождалась реакция, происходил диалог. Естественно, в этом Беседу ведет Татьяна Иенсен случае слово имеет некое значение, потому что появляется пульсация мысли, чувства и все это здесь же фиксируется на пленку, что совсем нереально при адаптации заблаговременно написанного текста. Тем рождается «картинка», в том смысле, о каком я уже гласил. «Картинка» — как два человека о кое-чем серьезно Беседу ведет Татьяна Иенсен дискутируют. И вот это уловленное и зафиксированное состояние героев на дисплее еще выше содержания их беседы.

Т. Иенсен.Вкаком смысле выше?

О. Иоселиани. Оно дает кинофильму Годара новое заполнение, в силу чего мы начинаем лучше осознавать эту даму, способную на такие духовные движения, которые мы смотрим. Мы лицезреем, как Беседу ведет Татьяна Иенсен она задумывается, колеблется, спрашивает, как она может быть внимательной к другому, а нас заинтересовывают конкретно эти ее духовные способности.

Т. Иенсен.Может быть, я ошибаюсь, но, по-моему, вы просто против прямо направленной речи, а переносите свое неприятие к ней, очевидно, не на практике, а ах так на данный момент — словестно — на Беседу ведет Татьяна Иенсен все речевые пласты киноязыка. Но ведь существует так именуемая косвенная речь, которая формально не связана с происходящими событиями, с сюжетным развитием, которая напрямую не выражает духовные движения героев, но позволяет доводить до зрителя самые глубинные внутренние связи происходящего на дисплее. Естественно, экранное слово не должно главенствовать, оно Беседу ведет Татьяна Иенсен обязано иметь иную нагрузку, чем, обычно, имеет. Быть более косвенным.

О. Иоселиани.Верно, верно.

Т. Иенсен.Ведь и в жизни мы говорим вместе Бог знает о чем, при всем этом наше надсмысловое, надсознательное общение еще богаче того, что мы в состоянии сказать друг дружке конкретно. И исключительно в том случае Беседу ведет Татьяна Иенсен, если появляется контакт, мы можем довести до уровня сознания, что с нами происходит, а можем и не довести. И в жизни, по существу, мы говорим вместе изредка.

Более того, мы далековато не всегда по предназначению пользуемся словом для выражения наших эмоций на сей момент — но слово в нашем обиходе Беседу ведет Татьяна Иенсен неподменно. Видимо, и синематографу, который как хоть какое искусство делает новейшую действительность, без слова не обойтись. И дело здесь, наверняка, не в том, мешает ли слово как таковое фактически киноязыку либо не мешает, а в том, что его внедрение, его применение, его функции совсем не те, какие Беседу ведет Татьяна Иенсен оно обязано иметь в нынешнем синематографе.

О. Иоселиани.Ну, пожалуй, да, пожалуй, да.

Другими словами я с самого начала протестовал только против того, что словесная информация становится неподменной в движении экранного деяния. Когда киноленты удаляются от синематографического метода выражения и в этом смысле, независимо от жанра, становятся, как один Беседу ведет Татьяна Иенсен, схожими на детективные, в каких, к примеру, в принципе нереально импровизировать диалоги, а все сводится к проигрыванию уже написанного текста. И вроде бы актеры потрясающе и многогранно ни игрались, все это приближает нас только к сюжету, к литературе, к мизансцене, к театру... Поймите меня правильно, я, очевидно, совсем не против Беседу ведет Татьяна Иенсен литературы либо театра, но мне думается, что у синематографа свое предназначение. К слову сказать, в кинофильме Глеба Панфилова «Прошу слова» в эпизоде, где председатель горсовета определяет Крымский мост швейным сантиметром, на мой взор, достигнута разыскиваемая смесь мизансценной и синематографической образности, а в эпизоде производственного совещания она не достигнута Беседу ведет Татьяна Иенсен. Мне кажется, он был бы куда лучше, если б режиссер предложил своим актерам импровизировать диалоги. Невооруженным глазом видно, как актеры проговаривают данные им высказывания, как отвечают друг дружке, выдерживая «нужную» паузу. Когда на экран выносится вот такая искусственность выученного текста, то я сразу понимаю, что имею дело с некоторыми наружными силами, толкающими Беседу ведет Татьяна Иенсен данный сюжет, и мне становится уже не так любопытно. Утратив доверие к действительности, творимой на дисплее, я перестаю быть в нее погруженным.

Не считая того, есть киноленты, их, естественно, очень не достаточно, очень сильные по киноязыку, но в каких герои нагружены каким-то определенным, сложным и чуть не Беседу ведет Татьяна Иенсен философским текстом. На мой взор, в таких произведениях искусства появляется некое противоречие, несогласованность меж тем, что происходит на дисплее зрительно, и тем, что молвят актеры.

В «Аталанте» Жана Виго выражены самые глубочайшие мысли о существовании человека на земле, но они никогда не сказаны сами по для себя Беседу ведет Татьяна Иенсен, не произнесены.

Т. Иенсен.Какизвестно, идея несказанная еще короче, чем та, которая высказана вслух, так как когда человек начинает ее выражать, она расползается, как круги по воде от брошенного камня, и эти круги забирают все новые и новые смежные области. И вот уже пошла работа самой мысли, ее ход, ее самовоспроизводство Беседу ведет Татьяна Иенсен. Потому если ты не формулируешь в открытую уже готовое, а позволяешь мысли свободно развиваться, то в зрителе это рождает и ее чувственное восприятие, вправду далековато не всегда переводимое на язык слов. Правда, естественно, у кого-либо рождает, а у кого-либо и не рождает, потому что процесс самовоспроизводства проживания Беседу ведет Татьяна Иенсен идеи не обоснован процессом самовоспроизводства ее развития.

О. Иоселиани. Да, но при чем тут слово?

Т. Иенсен.Слово так же при чем, как и ни при чем, оно может быть при чем, если режиссеру небезразличны, как вы гласите, «философские тексты», а может быть и ни при чем, если Беседу ведет Татьяна Иенсен его не вносит так высоко.

О. Иоселиани.Может быть при чем, а может быть и ни при чем... Тогда вероятнее всего ни при чем, если ты занимаешься синематографом.

В моем случае это так. Короче говоря, на мой взор, докладывать с экрана, допустим, что кто-то лицезрел супругу кого-либо, которая Беседу ведет Татьяна Иенсен лобзалась с кем-то, либо пускаться в суровые широкомысленные рассуждения на отвлеченные абстрактные темы — в равной мере не содействует синематографическому методу выражения. Не считая того, что мешает мысли, высказанной вслух на дисплее, быть соразмерной самой для себя? В идея нужно вчитаться, вникнуть, согласиться либо не согласиться с ней Беседу ведет Татьяна Иенсен, взвесить ее, проанализировать, уяснить и т. д., и т. д., другими словами обжить ее по-своему. В синематографе произнесенная идея всегда принадлежит какому-то определенному существу с определенными очами, определенными устами... Она бывает убедительной либо неубедительной в силу уверительности либо неубедительности той личности, которая ее произносит. И по-моему, для Беседу ведет Татьяна Иенсен выражения общей идеи куда продуктивнее использовать сами соотношения действующих сил, внутрикадровые состояния, чем вкладывать в чьи бы то ни было уста какую бы то ни было умную идея. Неважно какая идея, произнесенная с экрана, становится плоской, преобразуется в банальность. Она имеет вид правды в последней инстанции, и потому чем более Беседу ведет Татьяна Иенсен она серьезна, тем тривиальнее звучит. Не говоря уже о том, что режиссер должен сделать на дисплее соответственную среду для естественного рождения таковой философско-абстрактной мысли, по другому она будет и совсем посторонним телом. Но, в свою очередь, среда в синематографическом произведении всегда бывает личной, определенной и Беседу ведет Татьяна Иенсен тем лишает абстрактную идея ее всеобщности.

Кстати, о всеобщности. Это, наверняка, и есть самое труднодостижимое. При помощи определенных художественных средств, характерных только для тебя, ты фиксируешь на пленке некоторое состояние, и при всем этом твоя основная задачка — реконструировать нечто, несущее внутри себя всеобщность. Это «нечто» не непременно должно быть выражено в глобальных Беседу ведет Татьяна Иенсен формах, это может быть какая-то деталь, которая у зрителя должна вызвать целую волну ассоциаций. И хотя ты не копируешь реальность, а воссоздаешь (другими словами снимаешь что-то тут, что-то там, что-то выхватываешь из общего потока жизни, превращая все это в монтажные фразы, сопоставляя Беседу ведет Татьяна Иенсен различные актуальные явления), все же, когда в ней проступает не личное, а всеобщее, именно тогда рождается ни с чем же не сопоставимое чувство фактически жизни на дисплее, жизни как такой.

Т. Иенсен. Обычно, в синематографе две крайности: или, принимая вашу условную терминологию, кинофильм «рассказывает», или он концептуален. О первой крайности вы Беседу ведет Татьяна Иенсен уже гласили, мне бы хотелось сказать о 2-ой, когда произведение подчинено волевому целенаправленному диктату авторской сверхзадачи. Но жесткая концепция спрямляет художественное начало, все сводит к данному, подгоняет под нечто рациональное, отмеренное. А вот в вашей «Пасторали» экранная жизнь рождается вроде бы по законам саморазвития.

О. Иоселиани. Я надеюсь, что это Беседу ведет Татьяна Иенсен так. Режиссеру по способности нужно избавляться от концепций, от предвзятых мыслях.

Т. Иенсен. А в чем, в таком случае, смысл монтажа? Ведь в нем, как ни в чем другом, проявляется очевидный режиссерский диктат?

О. Иоселиани. Обычно снимаешь еще больше, чем позже монтируешь. Когда мы впервой склеили «Пастораль Беседу ведет Татьяна Иенсен», то она была на две серии, а позже я все перемонтировал. Все перестроил. У каждого снятого материала есть собственный единственный строй, который просто нужно отыскать. А для этого поначалу этот материал нужно очень пристально разглядеть, чтоб отыскать всему свое место. Нужно узреть, куда он сам тянет, чего сам Беседу ведет Татьяна Иенсен просит. Вот еще почему чисто сюжетный синематограф в общем лишен таковой способности, все происходящее должно идти одно за другим, событийный ряд не терпит перестановок. А на мой взор, в монтаже режиссер обязан иметь возможность перестановки очередности эпизодов по полосы усиления общего звучания, другими словами от наименьшего к большему либо, напротив, от большего Беседу ведет Татьяна Иенсен к наименьшему, глядя чего просит сам отснятый материал. Потому я к монтажу отношусь как к игре, которая для тебя задана, как к задачке, которую нужно решить. Понимаете, когда из фигурных кусочков выстраивается мозаика. Каждому куску нужно отыскать место, только тогда вся картина обретает свою форму. Время от времени Беседу ведет Татьяна Иенсен бывает, что снятый тобой материал выстраивается не так, как ты для себя представлял, и никак по другому, тогда ты уже являешься практически и не создателем. Точнее, соавтором. А все привходящие происшествия, которые толкали тебя на то, чтоб вышел конкретно таковой материал, очень загадочны и не всегда поддаются дешифровке. И Беседу ведет Татьяна Иенсен в итоге появляется чувство, как будто ты не свободен в том, что вышло — кинофильм выстроился сам собой, а ты просто не мешал ему в этом, не мешал проявляться тому внутреннему закону, который, оказывается, уже был заложен (все те же «не знаю откуда», «не знаю почему», «не знаю как») в Беседу ведет Татьяна Иенсен отснятом материале. Но я, естественно, на данный момент все усугубляю. По сути все этапы сотворения кинофильма — режиссерская разработка сценария, выбор актеров, работа с ними, выбор места съемки, сами съемки, установка, озвучание — все это разнохарактерное, имеющее свои права, диктующее свои условия, в главном непременно согласуется с общим планом Беседу ведет Татьяна Иенсен и определяется авторским видением художественного целого. На каждом шаге ты делаешь надлежащие выжимки, извлечения из всей проделанной работы, которые нанизываются на стержневую идею, ради коей ты и начал данную картину. И в конечном итоге готовый кинофильм является документом, свидетельствующим, какими средствами, личными и беспристрастными, ты располагал для того, чтоб организовать стихию отснятого Беседу ведет Татьяна Иенсен материала конкретно в такую единственно вероятную, связанную последним действием художественную действительность.

Ну, по-моему, я с лихвой ответил на ваш вопрос. Хотя, как понятно, установка бывает не только лишь покадровый, поэпизодный, да и внутрикадровый. К примеру, десятиминутный кинофильм Паскаля Обье «Спящий» полностью снят по принципу такового монтажа. Ничего другого Беседу ведет Татьяна Иенсен, не считая того, что на лесной поляне под деревом лежит человек, в кинофильме нет.

Но поначалу мы лицезреем эту поляну с высоты птичьего полета. Умиротворенный покой природы и человека в ней. Позже камера медленно-медленно начинает приближаться к спящему, и в последний момент в финишных кадрах мы Беседу ведет Татьяна Иенсен вдруг осознаем, что этот человек мертв. Вот обычный пример, когда все действие кинофильма раскручивается при помощи внутрикадрового монтажа. Но, к огорчению, почаще бывает напротив, даже эпизоды, снятые по принципу покадрового монтажа, к примеру: пейзаж, дождь, девченка — не соединяются воединыжды в какую-то языковую фразу и тем не имеют смысла Беседу ведет Татьяна Иенсен.

Т. Иенсен.С неувязкой монтажа сопрягается неувязка ритма. Что вы думаете о темпе?

О. Иоселиани.Когда мы усвоим, какое место каждый кусочек занимает в общем контексте, мы усвоим и какую он обязан иметь длину. Длительность событийных, доминантных эпизодов исчисляется по одному принципу; статичных кадров, смонтированных методом обычного перечисления, — по другому принципу Беседу ведет Татьяна Иенсен. К примеру, мы сняли утро Москвы: дом, крышу, подъезд, улицу... Если монтировать по золотому сечению, то 1-ый кусочек будет чуток длиннее, 2-ой чуток короче, 3-ий решен в соотношении с первым кусочком. А можно монтировать и по другому — чуток нарушая этот принцип либо нарушая его до оборотного. Зависимо Беседу ведет Татьяна Иенсен от внутреннего чувства ритма, которое у каждого свое, все эти кусочки слагаются в единый ритмический набросок. Но не считая того, что каждый человек живет в собственном темпе, обладает только ему присущей манерой поведения, только ему присущим характером, он еще зависимо от различных актуальных событий пребывает в различных ритмических состояниях Беседу ведет Татьяна Иенсен. Но, конечно, есть граница, меньше чего либо больше чего данный кусочек на дисплее продолжаться не может. Это все достаточно тривиально, но лично я всегда только сам монтирую свои картины, не доверяя никакой наиквалифицированнейшей монтажнице. Так же как мы обладаем с ней различным мировосприятием, различным пульсом, так же мы Беседу ведет Татьяна Иенсен обладаем и различным ритмическим чувством. Мое творческое состояние и ее творческое состояние расползаются — для нее поведение какого-то актера в отснятом материале будет казаться замедленным, и она при монтаже его «убыстрит», а для меня оно будет казаться ускоренным, и я его всячески буду замедлять. Короче, нужно самому прокрутить всю пленку Беседу ведет Татьяна Иенсен в руках, материализуя в монтаже свои ритмические чувства. Ведь модуль общего ритмического рисунка у каждого собственный. Даже в статичных кусочках. К примеру, если вы просто монтируете яблоко и помидор, то у вас получится таковой ритмический набросок, а у кого-либо другого другой. Разделив избранную длину каждого рисунка на те Беседу ведет Татьяна Иенсен толики времени, которые нам отпущены для проекции на экран 24 кадра за секунду, мы получим условный такт движения кинопленки. Определенные установленные в каких-либо общих границах закономерности этого такта касаются в главном статичных кусков. Если же на пленке движение, то ритм этого движения характеризуется своими единицами и своим рисунком построения. Вообщем Беседу ведет Татьяна Иенсен, к слову сказать, в синематографе сочетание статичных и оживленных кадров дает поразительные эффекты. Схожие с теми, которые происходят, когда мы рассматриваем произведение архитектуры во времени. Когда мы обходим какое-либо здание, то угол, под которым мы его лицезреем посреди осмотра, и угол осмотра к концу делают набросок из перекрывания Беседу ведет Татьяна Иенсен плоскостей. А они, в свою очередь, будучи развернуты нами во времени при избранном темпе движения, по мере их прохождения, по мере наложения одной плоскости, одной формы на другую рождают схожие с музыкальными варианты на тему. И в итоге в некий точке скрещения этих плоскостей — уход в глубокую перспективу. Если Беседу ведет Татьяна Иенсен продолжать сопоставление с музыкой, то уход в перспективу можно считать аналогичным звуковысотному построению, а расцветку строения аналогичной тембру и т. д.

Такое развертывание строительного сооружения во времени, его рассмотрение исходя из убеждений временного музыкального раскладывания делают ритмический набросок, адекватный нотной записи грядущего произведения. Правда, в эры упадочнического Беседу ведет Татьяна Иенсен направления в искусстве начинается упрощение всех правил и перестают учитываться главные каноны рассмотрения строительных произведений. Но если взять храм традиционной архитектуры, то прохождение под его арками, обоюдное перекрещивание различных плоскостей, их продление какими-то пристройками, контрафорсами с каждым новым ракурсом нашего взора порождает новое качество восприятия этого храма. Осматривая здание Беседу ведет Татьяна Иенсен со статичной точки зрения либо переходя от одной к другой, вы выбираете тот ключ для чтения данного строительного произведения, который дает вам возможность ощутить те либо другие особенности его ритмического построения. Когда вы заходите с центрального входа, вы попадаете в самую презентабельную часть строения. Но обычно главный вход Беседу ведет Татьяна Иенсен в храме делался с боковой стороны, ибо, войдя в него, вы видите сразу и боковую, и центральную части, получая представление в целом. Позже, уже при обходе строения, замечая все детали, вы начинаете читать весь этот «текст». В Мцхета над портиком — 2-ой тимпан, но его угол по сопоставлению с портиком тупой, а над Беседу ведет Татьяна Иенсен этим очередной самый острый угол и дальше уже — купол, который по углу равен этому портику. Вот таковой замкнутый набросок углов не имеет ничего общего, к примеру, с готическим ритмическим рисунком, выражающим общую устремленность ввысь, к небу. И чувственно этот храм становится для нас не только лишь Беседу ведет Татьяна Иенсен домом Божьим, да и земным, обживаемым, близким. Тут главным модулем избран угол портика, который, повторяясь через определенный такт, делает такое сильное ритмическое чувство.


beseda-s-i-fon-ribbentropom-pismo-materi-24-marta-1934-goda.html
beseda-s-medicinskim-rabotnikom-nadezhdoj-mihajlovnoj-safonovoj.html
beseda-s-teoretikom-doklad-dlya-zaveduyushego.html